– Лейла, смотри, – оживился шиайтианин. – Телохранитель-экстрасенс.

Корабль сел, по трапу спускалась группа неотличимых друг от друга людей в черных масках и бронежилетах. Вот они остановились перед встречающими; один из них показал на журналистов и перебросился несколькими фразами с подошедшим ниарским офицером. Возникла заминка: полиция хотела удалить двух репортеров, те протестовали.

– Ничего себе, это же незаконно! – неодобрительно протянула женщина с птичьими глазами.

– Это согласовано с властями, – возразил Хинар. – Реформаторы опасаются покушения.

Двое журналистов, на которых указал человек в маске, перестали спорить и направились к полицейскому фургону.

– Их арестуют? – заинтересовался Саймон.

– Просто уберут подальше от манокарцев. – Хинар цедил объяснения, сохраняя на лице неприятную, слегка брезгливую гримасу. Клисс подумал, что желтокожий урод с Шиайта наверняка презирает настоящих людей. – Улик против них нет, они экстрасенсу не понравились.

– Все эти парни – президентские экстрасенсы? – Клисс делал вид, что не замечает его мины. – Все пятеро?

– Телохранитель-экстрасенс только один, остальные – это его телохранители.

Как в бородатом анекдоте. Саймон ухмыльнулся, а шиайтианин отвернулся к экрану.

– Я о нем слышала. – Женщина за столом в углу рассеянно посмотрела на свою сухощавую руку, напоминающую птичью лапу. – Говорят, он с Неза. Сначала работал в полиции, потом его оттуда выгнали за всякие фокусы, и он подался в телохранители к манокарскому президенту.

– Мошенники – это сливки с сахаром современного общества, – усмехнулся Саймон.

Женщина-птица снизошла до ответной улыбки, короткой и снисходительной. Стоит заручиться ее поддержкой: похоже, что в иерархии «Инфории» она стоит выше, чем Хинар и Лейла.