– А в чем его обвиняли? – спросил Герсен.

– Подкуп с целью организации ограбления, незаконное владение антикварными ценностями и оскорбительное поведение. Его наглость была оправдана, так как он не понес никакого наказания, кроме устного порицания. Очевидно, Кокор Хеккус оказал давление на судей.

– И вы вчера видели этого человека?

– Совершенно точно. Он прошел мимо меня, направляясь на север, к Парусному Пляжу. Если чисто случайно я наткнулся на одного безнаказанного преступника, то представьте, сколько их бродит вокруг.

– Положение серьезное, – заявил Герсен. Этого человека следует взять под наблюдение. Вы не помните его имени?

– Нет. А если бы и помнил – что толку. Это наверняка не то имя, что он носит сейчас.

– У него есть какие-нибудь особые приметы?

Старик нахмурился.

– Пожалуй, нет. У него довольно большие уши и нос. Глаза круглые и близко посаженные. Он моложе меня. Хотя я слышал, что люди на Фомальгауте взрослеют поздно из-за своей особой пищи, от которой желчь свертывается.

– Ага. Так он сандускер?

– Он на этом настаивал, причем в довольно экстравагантной манере, которую я могу описать как тщеславие.

Герсен вежливо рассмеялся.

– У вас замечательная память. Вы думаете, что этот сандускер-преступник живет в районе Парусного Пляжа?

– А почему бы и нет? Там как раз собираются такие непутевые люди.

– Это верно.

Отпустив еще пару реплик, Герсен поднялся и откланялся.

Слайдвей был параллелен эспланаде, тянулся далеко к северу, сворачивал в туннель Лосассо и заканчивался на площади Мериш в центре Парусного Пляжа. Герсен довольно прилично знал этот район; стоя на площади и глядя на мелнойские высоты, он мог видеть дом, где некогда обитал Хильдемар Даске. И мысли Герсена на мгновение стали меланхоличными… Он заставил себя вернуться к сегодняшним делам. Отыскать безымянного сандускера будет потруднее, чем было найти Хильдемара Даске, которого было достаточно увидеть однажды, чтобы запомнить на всю жизнь.