Мистер Хоскинс был снят в разных костюмах, шляпах и тонировках кожи. Он выглядел как человек, приближающийся к старости, с крупным телом, большими приветливыми глазами, широким ртом с крупными зубами, маленьким хищным носом. Мистер Хоскинс был с Земли – это было заметно по его костюму и тонировке кожи, которые были в общем похожи, но в деталях отличались от принятых на Альфаноре. Герсен отложил конверт в сторону, задумался и решил, что не стоит сейчас лететь на Землю, где он смог бы установить личность «мистера Хоскинса». Подобное отклонение потребовало бы слишком много времени – и МПКК наверняка занесло бы его в черный список. Он проверил приборы и запросил у диспетчера разрешение на взлет.

Через полчаса, когда Альфанор превратился в сверкающий кружок, на обзорном экране, Герсен включил монитор и стал наблюдать, как корабль разворачивается и ложится на курс, составляющий угол приблизительно шестьдесят градусов с линией Ригель – Солнце.

Включился привод Джарнелла, создающий условия для того, чтобы несколько килограммов тяги приводили к почти мгновенному перемещению.

Время шло. Случайные фотоны, просачивающиеся сквозь оболочку поля Джарнелла к кораблю, позволяли наблюдать окружающую вселенную – сотни и тысячи звезд, проносящихся мимо, как искры, гонимые ветром. Герсен вел тщательные астрогационные записи, следя за положением Солнца, Канопуса и Ригеля.

Наконец корабль пересек незримую границу между Ойкуменой и Глушью, и закон, порядок и цивилизация остались позади. Экстраполируя траекторию полета, Герсен смог наконец идентифицировать Паршивую Планету – Карина ЛО-461 IV по Звездному Атласу или Гроб Биссома на жаргоне Глуши. Генри Биссом уже был семьсот лет мертв; планета, или по крайней мере область, окружающая главный город Скузе, принадлежала теперь семейству Уиндлов. Паршивая Планета была неплохим названием, подумал Герсен. Фактически, приземлись он сейчас в Скузе без убедительной причины – а он не мог на скорую руку придумать ни одной – и его немедленно прихватит местное отделение Неласкового Корпуса.