Когда незнакомец оставался совершенно гол, Прокруст доставал ножницы и щипцы и продолжал играть. Вначале он вырывал ногти, потом начинал срезать куски кожи (продолжая раздевание таким образом), потом выбрасывал оставшееся в яму. В молодости он был одним из солдатов Гамби, но был исключен за несколько слишком зверских разбоев. В Гамби он служил батальонным Прокрустом: клал всех новичков на ложе, отрезал им лишнее или вытягивал недостающее. Процедура называлась "прокрустинация". Так как все солдаты должны быть одинаковы (если вдуматься хорошенько, то грандиозная глупость даже в настоящем мире), то следующим этапом была шлифовка лиц. Лица сошлифовывались наждаком до полного отсутствия черт. После этого будущие солдаты Гамби оскоплялись и были пригодны для военных упражнений.

– Возьмите все, что есть в чемоданах, – сказал Ульшин, – и наденьте на себя. Вы теперь мои женщины и будете слушаться только меня.

Школьницы оделись, доели корки хлеба, и стали играть в карты вдвоем, от скуки.

Прокруст возвращался с инструментом. Его душа цвела. К прелестям школьниц он был равнодушен (следстие прокрустинации, которую он провел на самом себе в бытность солдатом Гамби), но как они будут кричать! Давно не было такой удачи!

Прокруст был среднего роста, но очень силен. Лицом и сложением он походил на быка. Живого быка он однажды видел: в верхнем ярусе, где жили солдаты Гамби и воевали друг с другом, чтобы не потерять выучки. Там росли деревья, травы, цветы; водились собаки, лошади и быки. Все это было государственной тайной. Рассказать об этом на нижнем ярусе означало смертную казнь.

Он вошел в камеру и увидел школьниц одетыми. Рядом с ними сидел Ульшин.

– Это мои женщины, – сказал Ульшин, – я буду играть вместо них.

– У тебя сломана шея, – сказал Прокруст с профессиональной уверенностью (немало сломал в свое время), – сломана шея, ты долго не протянешь. Но если хочешь, сдавай.



29 из 41