– Нехорошо, – ответила она.

Голос ее был тусклым и невыразительным, она даже не подняла глаз.

Казалось, ей неинтересно разговаривать, но Руиз собрал воедино всю свою решительность. Сегодня они могут все отправиться на дно. Возможно, это их последний шанс выправить все отношения между ними. Он подвинулся немного поближе к ней, чтобы не кричать из-за ветра, и устроился, опершись спиной о стену стойла.

– Ты никогда мне не рассказывала, что случилось с вами в Моревейнике, – сказал он.

– А ты и не спрашивал, – ответила она.

Его ободрил еле слышный гнев в ее словах. Гнев был все же лучше, чем откровенное безразличие.

– А можно мне спросить сейчас?

Она посмотрела на него настороженными глазами.

– Хорошо. Что ты хочешь знать?

– Что случилось после того, как вас забрали из рабских казарм?

Она глубоко вздохнула.

– Убийца Реминт… Ты о нем знаешь?

– О да, – ответил он и подавил дрожь. – Я его знаю. Но он мертв, как я думаю.

– Правда? – она почти улыбнулась. – Я бы не подумала, что кто-то может его убить… Все равно, после того, как он вывел нас из казарм, он заковал нас в цепи и доставил к Кореане. – Она поерзала, ее руки сжимались и разжимались на коленях. – Она сунула меня в машину и стала задавать мне вопросы. Почему-то я не могла отказаться отвечать. Все происходило так, словно мой язык принадлежал ей. Мне пришлось все ей рассказать.

Руиз понял, что она чувствовала: это было чувство вины.

– Что ты, Низа, все в порядке. Ты не сделала ничего плохого. Очень трудно лгать при послойной ментоскопии – это требует многолетней практики, специальной подготовки.

– О! Ты умеешь это делать?

– Мне приходилось… В прошлом. Что было потом?

Она пожала плечами.

– Очень немногое. Реминт погрузил нас в свою лодку и увез нас в другое место. Мы ждали там, пока ты за нами не приехал.