– Что мы тут стоим? Ей отдохнуть надо, устала с дороги, наверное.

Старьевщик взял Зенобию за локоть и повел вслед за высоким вверх по переулку. Они прошли мимо постоялого двора.

– Куда мы идем? – робко спросила она.

– К этому доброму человеку, – ответил Роппо. – У него здесь кузня неподалеку и дом.

Идти пришлось долго. За последними домами тропа спустилась к реке, и там, у воды, темнело несколько строений. Высокий постоял, прислушиваясь, не идет ли кто за ними, зазвенел ключами. Пока Зенобия утоляла голод ломтем хлеба и куском сыра, кузнец и старьевщик о чем-то шептались. Потом хозяин растопил очаг, подсел к ней и стал задавать вопросы. Она рассказала, как ее устраивали на работу в замок и кто помогал. Ее спросили, почему закрыта лавка мастера мореходных дел. Услышав, что мастер собрался на покой, кузнец мрачно покосился на Роппо. У старьевщика задергалось веко.

– За Керопа ручаюсь, – хрипло сказал он. – Если протекло, то из замка.

– Болтливые сучьи потроха! – прошипел кузнец. – С ней что делать?

– Река рядом, – пожал плечами старьевщик. – А то начнет говорить…

– Я не буду говорить…

Кузнец строго поднял палец, и она замолчала.

– Будешь, – сказал он. – Вставят горящие лучины, заговоришь.

– За что лучины? – охнула Зенобия.

– Не за что, а во что, – хохотнул старьевщик.

Кузнец задумчиво почесал нос, покачал головой.

– Спешить не надо. Скоро появится господин посыльный. Пусть от нее узнает, почему дело не составилось, а то на нас вызверится. Потом можно и в реку.

Зенобия поняла, что дела ее плохи. Посмотрела на тупой нож, которым кромсала круг сыра.

– Ты не обижайся, – сказал Роппо. – Подождем одного человека, он и решит, что делать. Узнаем, кто оплошал, из-за кого теперь малой кровью не обойтись…

Кузнец кашлянул, и старьевщик закрыл рот. Только дернулась бровь под шрамом на лбу, похожим на след от сабельного удара.