Последние три дня измотали Степана. И хорошо, что «двухсотый» груз сопровождали свои ребята. Ведь не одного Игоря пришлось хоронить, вместе с ним в землю легли и его родители. А это столько хлопот, что голова кругом… Но страшно не бремя забот, а сама ситуация. Сначала сын погиб, затем отец и мать. Из-за одного осколка чеченской мины умерли три человека…

– Это я во всем виноват, – потянулся к бутылке Степан.

Он наполнил всего две рюмки. Свищ и Кривцов уже подняли свои три поминальные стопки, больше Геннадьев им не позволял. Все правильно, служба есть служба.

– В чем ты виноват? – пристально, исподлобья посмотрел на него капитан.

– Ну, не должен был я в лоб, – мотнул головой Степан. – А я: «Ваш сын погиб…» Надо было как-то мягче…

– Как мягче? Ваш сын еще не совсем погиб?.. Тут уж одно из двух: либо жив, либо нет. Ну, или ранен. А он же не ранен был… В общем, ты себя не вини, солдат. Это все война…

– Даша одна осталась. Ни мужа, ни его родителей…

– Ну, что без мужа – это, конечно, плохо. А то, что без свекра и без свекрови… Может, тоже плохо Зато какая квартира осталась! Три комнаты, почти центр города… Это, конечно, не утешение, но все-таки…

Степан видел квартиру, в которой жили родители Игоря. Близко к центру, большие комнаты. Но достанется ли все это Даше?.. Да и какая разница?..

– У Даши проблемы, – сказал Степан. – Я все хотел сказать, да как-то не получалось. Бизнес у нее, а бандиты наехали…

– Я это дело знаю, – кивнул Свищ. – У меня в Питере друг в этой теме… Не знаю, встретимся ли?

– Чего? – спросил Кривцов.

– Да пристрелят, и все дела.

– Кого, тебя?

– Да нет, его… Они ж как волки друг с другом… Мне такое счастье даром не нужно. Я к дядьке пойду, у него своя фирма…

– Ты будешь работать, а твой друг – деньги у тебя вымогать, – мрачно усмехнулся Геннадьев.