– Так, теперь я у вас есть.

– Завтра утром мясо привезут, надо будет принять, для прилавка нарубить. Справишься?

– Знаешь, после армии три месяца можно не работать, а стаж все равно идти будет…

– Это на что ты намекаешь? – нахмурилась Даша.

– Да нет, ни на что, просто…

– Не бойся, напрягать я тебя не буду. Если что, алкашей найму. Хотя этот вариант и не надежен…

Даша вздрогнула, увидев, как открылась дверь. В кабинет вошли фое.

Степан пожалел, что уже переоделся в штатское. Надо было бы ему форму надеть, с орденом и медалью, чтобы гость осознал, с кем дело имеет. Если Степан на войне «чехов» убивал, то и здесь, на гражданке, он не остановится перед крайней мерой.

Дело в том, что гость не был типичным чеченцем. Он больше был похож на славянина, чем на классического кавказца. Волосы темные, но не смоляные, кожа чуть смугловатая, обычные светло-карие глаза, нос правильной формы… И все-таки было в нем нечто такое, что выдавало в нем дитя гор. А это нечто Степан улавливал не столько зрением, сколько интуицией.

Двух других, что зашли в кабинет вслед за первым, смело можно было называть лицами кавказской национальности. Один похож на грузина, другой на армянина. Но это уже Закавказье, а не Северный Кавказ, хотя Степану без разницы.

– Даша, ты, говорят, снова одна, – хищно усмехнувшись, с ходу сказал чеченец.

Говорил он чисто, без всякого акцента. И вид у него ухоженный, и одет он по московской моде. Но Степан все равно видел в нем врага.

– А тебя что, Аслан, здороваться не учили? – спросила Даша, глянув на Королькова в поисках защиты.

– Зачем с тобой здороваться? Ты все равно будешь здравствовать, – пренебрежительно скривился Аслан.

Он глянул на Степана, но, кроме глубокого презрения, его взгляд ничего не выражал.

– Будешь платить нам и здравствовать. А если нет, тогда отправишься вслед за своим мужем.