В лучах солнца розовые скрученные громады похожи на рекламу леденцов. К фургончику, нелепо вскидывая ноги, бежит зоолог. В глазах - сумасшедший восторг экспериментатора.

– Тут все ясно: семья разделилась, - радостно сообщает он. - Вон, видите, появилось еще две царицы: здесь и здесь. Я так думаю, что какой-то внешний фактор сработал, потому что у семьи всегда несколько потенциальных цариц...

Он тычет в лицо прорабу гибкий экран, на котором в безумии проволочных схем ярко горят три желтые точки.

– Плевать на цариц! - рычит тот. - Что они строят, ты мне скажи!

– Так в этом и дело, - восторженно восклицает зоолог. - Программы у них одинаковые, а исходные центры оказались разные. Они вошли во взаимодействие с соседними семействами...

– Взаимодействие, черт тебя подери! Нам ломать теперь твое взаимодействие, останови уродов немедленно!

Зоолог теряется.

– Так нельзя...

– А так - можно? - прораб тычет сарделькой пальца в дикую конструкцию.

– Они пока программу не выполнят, не остановятся, - лепечет зоолог. - Это ж не роботы, их не отключишь.

– М-мать, - почти нежно говорит прораб. От его взгляда зоолог покрывается зеленоватыми пятнами. - Я ж тебя самого разбирать заставлю этот термитник...

Телефон истерически верещит.

– Н-ну? - рявкает прораб.

– Ну вы это... когда меня выпустите? - осведомляется "дикобраз".

– А пошел ты знаешь, куда?!

– Щас я пойду! - взрывается тот. - Щас ты у меня пойдешь! Я вас по судам затаскаю, сволочи! Я ваши муравейники повзрываю ваще нафиг!

– Термитники, - машинально поправляет зоолог.

– Заткнулись все! - раненым бизоном ревет прораб. - Все! Заткнулись!

Повисает звенящая тишина, в которой слышно легкое потрескивание, когда шевелятся прорабовы мозговые извилины.