Жил он в глуши, в здоровенной избе. Когда-то тут видимо держали хозяйство, но всё со временем пришло в упадок.

Дмитрия поразил контраст царящего тут смешивания эпох. Тут умудрялись соседствовать и русская печь со снегоходами, и иконы в углу избы с рычащим во дворе дизелем, для которого они привезли соляру — электричество. И всё это вместе здесь в тайге было явно чужеродным на фоне действительно глухого леса окружающего избу.

Дмитрий отчётливо осознал насколько далеко он от цивилизации.

Впервые в жизни он заехал так далеко от людей — это бодрило и настроение улучшалось с каждым новым вдохом живительно-свежего, морозно-таёжного воздуха. Дмитрий вообще любил лес. Когда доводилось за грибами или по юности в походы ходить — всегда ощущал себя в лесу великолепно.

«Бросить всё к чёрту…купить избу, вот в таком вот медвежьем углу…сказка, только баб нету…да хрен с ними…и одной хватило бы…только где ща такую взять-то, чтоб согласилась вот так жить… да и согласится если…. Где взять такую чтоб и сам полюбил??»

При мысли о понятии «любовь» Дмитрий сморщился как от кислятины, и сплюнув в снег пошёл в избу. Не те воспоминания, чтобы заострять на этом внимание. Личная жизнь его была отнюдь не пуританская, но безусловно пустая. Цинизм города давно свёл пропагандируемую искусством романтику отношений к банальной ебле.

Жил Олег тут один. Женщин не наблюдалось. Пара собак во дворе — вот и все обитатели заимки.

Такой вот нехитрый семейный бизнес.

Леонид занимался поиском клиентов и организацией охоты, а Олег самой охотой. За небольшим исключением. Охотой на медведя. Вот на это, как оказалось, хозяин не подписывался.

За ужином так и сказал (скорее пробурчал):

— Берлогу я вам нашёл — часа два отсюдова ходу. Я вам завтрева покажу куды ехать. С утра двинетесь, а щяс спать, давайте раскладывайтесь — рано по утру разбужу…

— Олег, может с нами всё-таки? — подал голос Леонид.