А медведь казалось изучающее разглядывал человека, как порой человек разглядывает на рынке понравившийся кусок мяса. Лес казалось замер в предвкушении схватки, к которой так стремился Дмитрий и был так равнодушен медведь. Дмитрий же уже ничего не хотел кроме как оказаться далеко от этого кошмара, но поворачиваться, и бежать сил не было. Он покрепче ухватил рогатину и, отгоняя страх, закричал что-то угрожающе нечленораздельное медведю. Медведь ответил диким рёвом и понёсся на него. Шагов за пять медведь встал на дыбы во весь свой исполинский рост, куда поместилось бы два человека, и массой пошёл на Дмитрия.

«Вот он — момент истины».

Чувство опасности, устав истошно верещать, вдруг отвалилось от души комком грязи под ноги подступившему азарту неизбежной схватки.

Дмитрий, сделав широкий шаг по направлению к зверю, ткнул медведя рогатиной в грудь, при этом резко опустив древко рогатины в землю и уперев его в выставленную ногу.

Медведь навалился грудиной на рогатину и под тяжестью своей массы нанизался на неё, оглашая поляну рёвом боли и ярости. Удар был такой силы, что рогатина едва не сломалась, но будучи упёртой в землю и зафиксированная ногой вошла обратной стороной в землю усиливая упор. Зверь, оседая на рогатине тянулся к человеку пытаясь достать его когтями и зубами.

Дмитрий рванул с пояса невесть откуда взявшийся нож, здоровенный с широким лезвием, и чуть отступив, от пойманного на рогатину животного, сгруппировался для броска.

«Надо в глаз…или в ухо… или мне пиздец» — пронеслось у него в голове…

И тут сон перетек, как это бывает, в стадию ирреального развития событий.

Медведь, перестав реветь, спокойно отстранился от рогатины, даже пнул её как-то по-человечески. Ни крови на его шкуре, ни ножа в руке, ни страха и азарта схватки уже не было. Дмитрий чётко понимал, что ему это снится, и, тем не менее, всё было насквозь отчетливым. Все ощущения вплоть до ярких красок летнего леса, купающегося в солнце, и одуряющего запаха хвои.