Замечательно. Можно вообще выйти на улицу и протрубить сигнал: вот он я где, смотрите все. Наконец Денни окончательно пришел в себя, выругался, снял капюшон и кепку и внимательно прислушался. Не выдал ли он себя? Но ничего особенного он не услышал, никаких посторонних шумов. Вообще никаких шумов, даже ветер не завывал сквозь проемы в стенах сарая. Все было тихо, не видно никаких хефнов. Небо затянуто тучами, прохладно, но не морозно. Денни взглянул на часы - 15:46. Нужно выждать еще часа два, тогда стемнеет и можно будет спокойно выйти из сарая. Денни снова попытался заснуть, но у него ничего не получилось, тогда он сел и огляделся.

В сарае было все так, как он помнил. Скорее всего, хефны решили, что такая развалюха не может представлять никакого интереса. Может, они даже не заглядывали внутрь; хотя двери все равно заклинило и им не удалось бы их открыть. Вокруг сарая виднелось много следов Роско, но он вместе с Росинантом жил в сарайчике у хижины, где до сих пор стоит большая цистерна, а когда-то давно был и насос.

В оставшиеся два часа Денни решил подкрепиться - съел бутерброд и пакетик "хрустяшек", при этом каждые две минуты он поглядывал на часы и перебирал в уме веские причины, по которым, как он думал, его никоим образом не могли найти на чердаке сарая. Он знал, какое наказание последует за неподчинение приказу хефнов. Он знал, что было написано на тех предупреждающих знаках после слова "ОСТОРОЖНО!". Там было сказано, что тех, кто сознательно пройдет на запретную территорию, подвергнут операции по стиранию памяти. Угроза была реальной. Такое уже случалось, когда ввели Запрет на рождение детей и где-то на планете люди не выдержали и подняли бунт. Все предыдущие бунты кончались неудачами. Денни точно знал, что не было ни одной победы.

По международному каналу постоянно демонстрировали правонарушителей, которых лишили памяти. Раздраженные, жалкие существа. Денни всегда дрожал от страха, когда видел их на экране, и никогда не думал, что сам подвергнет себя подобному риску. В каком-то смысле это было страшнее гибели, но только сейчас Денни понял, почему люди, сознающие всю безнадежность попыток протеста, все же такие попытки предпринимали.