- Нет, - ответила она. - То есть да.

Он улыбнулся, и, хотя это длилось долю секунды, девушка решила, что для его лица это странное выражение.

- На языке юристов это трудно назвать однозначным ответом.

Она взглянула на холм, металлически сверкавший в свете заходящего солнца; на нем было немногое: скалы, трава, оставшаяся с лета, несколько деревьев, сад. Каждый пришедший сюда оставлял за спиной дальнюю дорогу.

- Вопрос был непрост, - ответила девушка, пытаясь улыбнуться, но вместо этого разрыдалась.

Это было глупо, и она сказала ему об том.

- Почему? - спросил он.

Впервые она столкнулась с такой характерной его чертой непрерывным потоком вопросов - и это ее обеспокоило. Это всегда беспокоит, а иногда становится невыносимо.

- Нельзя позволять себе такое публичное проявление чувств. Другие этого не делают.

- Вам можно. Я не знаю "других", о которых вы говорите.

- Я, пожалуй, тоже не знаю... но поняла это только сейчас, когда вы сказали.

- Тогда говорите правду. Нет смысла повторять: "Он подумает, что я..." - и тому подобное. Что бы я ни подумал, это не будет зависеть от ваших слов. Или просто уходите и не говорите больше ничего. - Она не шевельнулась, и он добавил: Постарайтесь решиться на откровенность. Если это важно значит, становится простым, а если просто - признаться в этом легко.

- Я умру! - выкрикнула девушка.

- Я тоже.

- У меня опухоль на груди.

- Пойдемте в дом, что-нибудь придумаем.

Сказав это, он повернулся и пошел через сад. Полуживая от страха, обиженная и вместе с тем полная абсурдных надежд, с коротким спазмом сдавленного смеха, она мгновение стояла, глядя, как он уходит, потом вдруг поняла (интересно, когда это я решилась?), что идет за ним следом.

С мужчиной она поравнялась на уходящем вверх краю сада.

- Вы врач?

Могло показаться, что он не заметил ни ее колебания, ни момента, когда она пошла за ним.