Таким образом, понятие "человечество" становится абстрактным и скорее идеальным, чем рабочим. На первое же место выдвигается каждый отдельно взятый человек и его путь к жизни вечной, к Богу, либо, напротив, путь от Него.
Любое изменение или малейшее улучшение несовершенного мира и приближение его хотя бы незначительно к Царствию Божию, может начинаться только отсюда из души, из разума, из помыслов всякого отдельного человека. Иного пути нет.
Время от времени во всяком мыслящем человеке возникает потребность в некоем душевном зеркале, встав перед которым он может увидеть, осмыслить и найти самого себя - то есть совершить то главное действо, к которому он всегда стремится, но от которого неосознанно убегает.
* * *
Слышал где-то, что Россия - очень и очень маленькая страна. Нас всего 150 или что-то в этом роде миллионов. Мы больше не правим бал. Мы маленькая, очень маленькая нация, которая внутренне - это я сужу по себе - по причине литературы нашей, великой нашей истории продолжает быть себе огромной и великой. Общее веяние такое, что русская культура должна влиться в культуру общемировую, универсальную и вненациональную. Некую культуру абсолюта.
Должно быть, нечто подобное ощущали римляне в эпоху своего упадка, страшную эту двойственность - с одной стороны близость и неперерезанную пуповину с великой своей историей, частью которой они себя ощущали, с другой слабеющей нацией, на которую все теснее наваливаются воинственные соседи. Страшно, ох страшно - и одновременно злорадно как-то от этой мысли. Соблазн сказать: "трын-трава" и разжать руки, расслабиться, наконец, сбросив величие, сбросив тяжкую ношу, которая лежит и лежала на нашем народе. Но можно ли сбросить эту ношу, нашу суть? Можно ли отказаться от себя, оставшись при этом собой. Возможно ли вообще предать себя, оставшись самим собой?