У нее была младшая сестра. Весна. Две светлые косички и усыпанный веснушками нос. Не было в мире существа, которое Димитрия любила бы больше. Сестре было четыре, когда пришли Посланцы и забрали ее с собой. Все знали, куда, но сделать уже ничего не могли. Димитрия не знала того, кому удавалось бы после этого выжить.

Отец с матерью умерли мгновенно от одного из взрывов, прогремевших через неделю в бакалейной лавке. Смерть, о которой можно только мечтать.

Но с тех пор жизнь для Димитрии стала напоминать ад. Все люди, жившие с ней на одной улице, погибли: кто от гранаты, кого лично забрали Посланцы, а кто повесился сам, не дожидаясь, пока смерть придет за ним. Димитрия не выходила на улицу больше месяца — сколько именно она провела взаперти, даже она сама затруднялась сказать. Но затем ей все же пришлось выйти, чтобы пополнить запасы воды из протекающей неподалеку порожистой реки Савы.

Именно тогда девушка поняла, что в городе уже никого не осталось.

Со временем в город прибывали мигранты — грабили последнее, проводили короткие ночи, разжигая костры, а на утро снова двигались в путь. Димитрия с ними не разговаривала. Она бы вообще разучилась разговаривать, если бы не заставляла себя читать вслух каждый день. Она боялась сойти с ума от горя, страха и одиночества.

Даже теперь — спустя уже целых три года — она никак не могла избавиться от ощущения, что вот-вот где-то неподалеку должен произойти взрыв. Временами всем ее телом овладевала дрожь, и девушка забивалась в пыльный угол комнаты, зажимала уши руками и слышала только, как бьется ее сердце и перетекает по венам кровь.

Трудно было сказать, сошла ли она с ума. Димитрия и сама сомневалась, сколько в ней оставалось здравого смысла. Но ее нельзя было винить в произошедшем — все-таки войну не она развязала.

Димитрия родилась в процветающей Боснии.