В верхней части змея был устроен алембик, который прикрывал медный шар размером с горшок для хранения зерна, припасенного на зиму. Медные пластины, из которых состоял шар, были так искусно подогнаны друг к другу, что даже самый взыскательный и наблюдательный взгляд не смог бы заметить швов. Внутри находилось хитроумное устройство, состоящее из десятка хрустально и чисто звонящих колокольчиков. По замыслу создателей хитроумная раскручивающаяся пружина должна была заставить колокольчики через некоторые промежутки времени оживать и вызванивать мелодию «Могучею Русью я в небо запущен».

- Лепота! - восторгался Янгель. - Грозен, велик, красив!

- Отстань, бубнилка, - отбивался розмысл. - Дай в тишине посидеть, подумать немного. Представить боязно, что оплошаем.

- Полетит, - кричал Янгель. - Не может не полететь! - и вворачивал в разговор уже полузабытые им самим немецкие ругательства. - Не вздыхай, майн Готт, змей себя проявит в нужный час.

Иногда, как допущенный к государевым тайнам, в амбаре появлялся бранник Добрыня, задумчиво ковырял нос змея, окрашенный кармином, ковырял желтым ногтем краску, и доброе толстогубое лицо его становилось строгим и мечтательным.

- Так, говоришь, пробовали китайцы? Дунь в Лун, говоришь? - спрашивал он, перевирая безбожно имя летавшего в небо мудреца. - Умные люди китайцы, мне нянька ихние сказки рассказывала. Как сейчас помню, у них тоже огнедышащие змеи были, только их в Китае драконами называли. Я еще подумал тогда - откуда?

Жидовин закончил свои вычисления.

- Хрустальный купол не повредим? - озабоченно поинтересовался розмысл.

- Нет там никакого хрустального купола, - неохотно сказал жидо-вин. - Ты на горизонт смотрел?

- И не раз, - признался розмысл. - Особенно на закате.

- Это без разницы, - поморщился жидовин. - На каком расстоянии от тебя горизонт?

- Верст шесть-семь, - прикинул розмысл.