— А кто он, царь Елисей?

— Чародей, — коротко ответила Яга, и Ваня понял, что больше задавать вопросов на эту тему не следует.

Помолчали. Наконец Иван спросил:

— А что, бабушка, про Светлану мою не знаешь ли чего?

Старушка развела руками:

— Не знаю, милый, не ведаю. Тут разве что моя старшая сестра тебе ответ даст. Ну и я, чем могу, помогу. Стоит в конюшне моей конь‑огонь, золотые копыта. В два счета домчит тебя до сестры. И вот, — тут Яга сняла с пальца перстень, — возьми‑ка себе на добрую службу. Этот перстень посильнее внучкиного будет — ни волк, ни другой зверь не тронут, ни пеший, ни конный помехой не будут. Только тут уж поспешать надобно, как бы ни был быстр мой конь, как бы ни был перстенек чудодейственен, а супротив всадника Темной Ноченьки нет никого сильнее.

Иван поклонился, поблагодарил Ягу и встал из‑за стола. Та будто только этого и ждала.

— Настена! Давай отведи Иванушку к коню моему златогривому. Времени даром не теряйте, проводи Ваню чуток да и к дедушке поскорей возвращайся.

Настя звонко чмокнула бабушку в щеку, схватила Ваню за руку и потащила за собой. Признаться, живого коня Иван видел только издалека, а уж как к нему подступиться, тем более не знал. Настена похихикала, глядя на его жалкие попытки. Конь, несмотря на грозный вид, вел себя смирно, молча терпел Ваню, который пытался руками нащупать стремена и только время от времени встряхивал могучей головой. Наконец Иван с подачи Насти догадался, как надо на него взбираться. Кое‑как уселся в седле, с ужасом понял, что держаться, собственно, не за что, и, несмотря на вопли Насти, вцепился в золотую гриву. Такого издевательства конь не вынес и, возмущенно заржав, сорвался с места вместе с побелевшим от страха Иваном.