Иван поник головой.

— Ты погоди горевать, — спешно добавила Баба‑яга, потрепав Ваню по волосам, — сделаю, что в моих силах. Коня богатырского, среброгривого, я тебе дам. Оберег свой подарю, так и быть. А вот что иное — тут уж не обессудь. Не знаю, не ведаю я про твою невесту, и не слышала, и не видела. Разве что старшая сестра моя чем тебе поможет. Да вот только как добраться до нее — ума не приложу. Сколько лет живу здесь — и слыхом не слыхала. Может, она и вовсе сгинула со свету. Тут уж разве что Среброгрив мой тебя выведет, лес знает сызмальства. А там уж как повезет — может, встретишь, может, нет.

Иван, который было обрадовался, услышав, что от скачки на лошадях ему не отвертеться, затосковал. Баба‑яга словно угадала его мысли, расхохоталась, хлопнула по плечу и отвела на конюшню. Стоял там богатырский конь, в холке дюже велик, из глаз искры сыплются, из ноздрей дым идет. Ваня вздрогнул. Такого зверя он не мог и представить, не то что подойти. Но волей‑неволей пришлось взгромоздиться на спину, не без помощи, разумеется, помирающей со смеху Бабы‑яги, наблюдающей за его жалкими потугами. Яга, между прочим, в дорогу дала ему ватрушек.

Хотел было Ваня схватиться за гриву, но вовремя вспомнил, какой эффект это возымело на золотого коня, и удержался от дальнейших покушений.

— За луку держись, — посоветовала Баба‑яга, и Ваня с удивлением обнаружил, что так держаться гораздо удобнее.

А Яга уже протягивала ему кольцо с ярким камнем:

— Возьми‑ка. Хоть и не бог весть какой силы, а все ж не так опасно в лесу будет. Знай, мил человек, поскачешь ты дорогой неезженой, тропкой нехоженой, всякое случиться в пути может. Береги коня пуще себя — он тебя из любой беды вывезет. Да только от всадника Темной Ноченьки и он не спасет. Быстр мой конь среброгривый, да черный конь быстрее, ловок мой конь, да тот ловчее. Ну, в путь‑дорогу, да поможет тебе небо!