– Петя?

– Привет, Вацлав.

– Петя, это ты, или кто-то шалит с рефлектом твоего «Ирокеза»?

– О чем ты?

– Что она делает в твоей машине?

– Рыжее каре, гайки в ушах, русский со слабым американским акцентом. Так это она, я не ошибся?

– Петя, кончай шутить, что она делает в твоей машине?

– Ей нужно во Фленсбург.

– Ты что, опять вошел в игру?

– Нет, она тормознула меня на трассе.

– Не понял, вы что, договорились о встрече?

– Нет, она стояла на обочине и махала рукой, откуда я знал, кто она такая?

– Ты хочешь сказать, что просто случайно подцепил ее на трассе?

– Так и есть.

– Матка бозка…

– А что, возникла проблема?

– Она опять выбралась из-под колпака.

– Она делает это каждый месяц.

– Через полмесяца ей будет восемнадцать. Где она шлялась всю последнюю неделю, пока непонятно. В кластерах Карелина творится черт знает что. И тут она выходит на связь из твоей машины. Я думал, преторы что-то переиграли без меня. Так ты говоришь, это случайность?

– Да. Весело, правда?

– Пока наши орнитологи не вычислят ее маршрут, мне весело не будет.

– В чем дело?

– Я уже сказал – через две недели ей исполняется восемнадцать. Сам понимаешь… Фленсбург?

– Это три часа чистого времени. Я думаю, ей не исполнится восемнадцать за это время.

Официантка принесла завтрак.

– Петя, на всякий случай – держи микрофон в ухе. Птичку контролируют Фидлер и Крюг. Ребята будут время от времени выходить на связь, так что не дергайся.

– Лады, Вацлав.

– Слушай, а чего ты вообще взял ее на борт? Hombat’у это не понравится.

– Я схожу с Магистрали.

– Oh, lucky you…

– И потом я не понимаю чего ты волнуешься.

– Ну, возможны любые последствия…

– Да? После всего того, что мы сделали, по моему, уже мало чего возможно.

– Ты всегда был оптимистом…