Он быстро определил, что сержант — на остатках брони все еще виднелась зеленая маркировка, указывающая на ранг — действительно нуждается в новом легком. Джос начал пневмоэктомию, а Толк тем временем принесла клонированный орган из питательных баков. Меньше чем через час он закончил резекцию, и легкое, выращенное из культуры стволовых клеток среди дюжин подобных органов и хранившееся в криогенном стазисе как раз для таких случаев, улеглось в плевральной полости сержанта. Пациента укатили на зашивание, и Джос потянулся, чувствуя, как встают на место позвонки и хрустят суставы.

— Это последний, — возвестил он. — Пока что.

— Не слишком расслабляйся, — отозвался Лимот, хирург-дуро, специализировавшийся на амфибиях и земноводных существах. Он оторвал взгляд от своего пациента. Отолла, гунган, наблюдатель с Набу, заработал несколько дней назад тяжелое расширение щечной полости после выстрела акустического пистолета. — Пришла весточка с фронта, еще несколько медэвакуаторов будут здесь часа через три или даже раньше.

— Времени хватит, чтобы выпить и заполнить еще один бесполезный рапорт о переводе, — бросил Джос, направляясь к дезинфекционной комнате, стягивая на ходу кожеперчатки. Он давным-давно научился справляться с тем, что есть здесь и сейчас, и не волноваться о будущих проблемах, пока они не появятся. «Это ментальный аналог первичной сортировки», — поделился он как-то с Кло Меритом, врачом-экванийцем, эмпатом, приданным Ремсо-7. Мерит тогда моргнул большими карими глазами, глубина которых удивительно успокаивала, и ответил что позиция Джоса здравая — до некоторого предела. «Есть точка, за которой защита становится отторжением, — пояснил Мерит. — У каждого из нас эта точка расположена по-разному. И большая часть ментальной гигиены основана просто на знании — когда ты перестаешь быть честен с самим собой».