Свернув с дороги, он подъехал к груде искореженных, поврежденных огнем камней и кирпичей. Он спешился сразу же, как будто хорошо представлял себе, что делает. На самом деле король Рафарт, хотя и был достаточно крепким и здоровым человеком, был воплощением бездеятельности и никогда не проявлял настоящей инициативы и решительности. Поэтому, как он заключил с мягкой усмешкой, его, должно быть, и считают хорошим королем. Он редко знал точно, что делает, но он надеялся на хороших подчиненных, и те давали ему возможность достойно управлять королевством.

— Оставайтесь здесь, — приказал он охранникам и отошел в сторону. Желание, которое овладело им сейчас, было весьма необычным, но, может быть, ему требовалось всего лишь зайти за дерево и помочиться там в одиночку.

Вокруг повсюду были навалены груды пепла, обугленной и почерневшей древесины, сломанные статуи прежних королей Рада. Множество предметов искусства, некогда высоко ценившихся, были похоронены здесь, и никто не пытался вывезти их отсюда, памятуя об истории этого места. Злобная королева Зоанна принесла сюда ужасное зло, и должно пройти еще много времени до того, как это забудется.

Почти что по своей собственной воле ноги несли короля через развалины. Он спустился по полуобвалившимся ступеням на три пролета вниз. Там, как он и ожидал, плескалась подземная река.

Стоя на последней лестничной площадке, он вспомнил слова древнего пророчества:

И время настанет Круглоухому быть, Рожденному сильным и свободным жить, Сражаться с драконами будет он, Полководцем станет, исполнит судьбы закон. От ига спасется родная земля, Начнет он с Двумя, завершит с Четырьмя, Потом из Семи породится Одно, И только тогда завершится оно. Почести многие ему воздадут, Но некоторые — навсегда проклянут.