Во многом сложившееся положение дел объяснялось случайностью, следствием существования Мантикорского Узла, сделавшего Мантикорскую туннельную Сеть перекрестком восьмидесяти процентов дальних торговых рейсов этого сектора. В не меньшей степени богатство росло в результате того, как Звездное Королевство воспользовалось представившимся ему шансом: целые поколения монархов и парламентариев заботливо вкладывали средства в процветание Узла. За исключением Солнечной Лиги, никто в известной галактике не мог тягаться с Мантикорой в технической оснащенности или производительности труда, а ее университеты составляли конкуренцию университетам Старой Земли.

Капарелли соглашался с тем, что Клаусу Гауптману, как и его отцу с дедом, пришлось много потрудиться для возведения инфраструктуры, которая сделала возможными мантикорские экономические достижения.

К сожалению, Гауптман тоже понимал это и подчас (слишком часто, с точки зрения Капарелли) вел себя так, будто все Звездное Королевство естественным образом принадлежало ему.

– Мистер Гауптман, – сказал адмирал после короткой паузы, – я очень сожалею, что вы и другие картели несете убытки. Но ваш запрос, каким бы разумным он ни был, в данный момент удовлетворить просто невозможно.

– При всем должном уважении, сэр Томас, лучше бы Флот сделал это возможным!

Безапелляционный тон Гауптмана был почти оскорбительным, но магнат одернул себя и глубоко вздохнул.

– Извините меня, – сказал он голосом человека, явно не привыкшего просить прощения. – Я говорил грубо и враждебно. Тем не менее рациональное зерно в моих словах есть. Боевые действия зависят от нашей экономической мощи. Транспортные пошлины, таможенные сборы, имущественные налоги, которые платим я и мои коллеги, уже втрое выше, чем в начале войны, и…

Капарелли уже приготовился ответить, но Гауптман жестом остановил его:

– Минутку. Я не жалуюсь на сборы и налоги.