Клаус Гауптман не разделял признание его авторитета и относился к нему, в сущности, с глубочайшим презрением. Несмотря на бесчисленные академические дипломы Хаусмана, Гауптман считал его дилетантом, олицетворяющим старинную пословицу: "Кто может - делает; кто не может - учит". Самомнение Хаусмана раздражало Гауптмана - как человека, доказавшего свою собственную компетентность единственным несомненным способом: успехом. И не то чтобы Хаусман был полным идиотом. Несмотря на высокомерную нетерпимость, он оказался покладистым и очень активным сторонником стимулирования частного сектора для поддержки общественной экономической стратегии. Гауптман даже жалел этого человека, который был слепо предан идее, что правительство вправе - при всей его очевидной неспособности - диктовать частным предприятиям, как вести дела. Все же он допускал при этом, что Хаусман может быть неплохим политическим аналитиком.

Шесть лет назад он был еще и восходящей звездой на дипломатической службе, и время от времени его до сих пор приглашали в качестве консультанта по внешней политике. Но когда королева Елизавета III испытывала к какому-либо человеку личную неприязнь, только очень прочно стоящий на ногах политический деятель рискнул бы предложить использовать впавшего в немилость - в данном случае Хаусмана - на королевской службе. А с началом войны потеряли свою ценность и мощные связи семьи Хаусман с либеральной партией. Давнишняя борьба либералов за сокращение военных расходов Звездного Королевства нанесла сокрушительный удар по их статусу, когда Народная Республика развязала наконец свою подлую войну. Хуже того, либералы объединились с Ассоциацией консерваторов и прогрессистами в оппозиции правительству Кромарти, поддержав государственный переворот, который уничтожил прежнее руководство Народной Республики Хевен. Они попытались препятствовать формальному объявлению войны, желая оттянуть активные боевые действия, ибо надеялись, что режим, возникший из хаоса государственного переворота, предложит мирный способ решения военного конфликта. Больше того, многие из них, включая и Реджинальда Хаусмана, до сих пор полагали, что имели - и утратили - бесценную возможность сохранить мир.