– Аркадий Сергеевич! – с мягкой укоризной воскликнул Мокин. – Вы что же это, думаете, я вам фальшивку впарю?

– Нет, что вы… – заторопился Кузьминкин. – Я их просто в руках не держал, не знаю даже, что с ними делать… их же в магазине не примут? Был какой-то указ… Их где-то менять надо…

– Тьфу ты, я и не подумал, – осклабился Мокин. – Пустяки. Будем ехать мимо обменки, кто-нибудь из дуболомов сбегает… И я вам сразу скажу: это аванс. Если у нас с вами все заладится, еще больше получите.

В голове у сбитого с толку Кузьминкина мельтешили вовсе уж феерические картины: наступило долгожданное научное признание, диссертация заинтересовала Оксфорд или Принстон, там хотят ее перевести, может быть, пригласить с лекциями… только причем тут известный шантарский бизнесмен? Он меценат, конечно, про него частенько говорят по телевизору в этой именно связи, но как он может сочетаться с Оксфордом или хотя бы с Краковским университетом, где однажды одну статеечку все же перевели? Как вообще сочетается Мокин с эпохой Александра Второго, что тут общего?

– Ну что, едем на консультацию? – спросил Мокин. – Вы деньги-то в кошелек приберите пока, рассыплете…

– Пожалуйста, я согласен… а куда?

– Да к вам в музей и поедем, – сказал Мокин. – Ручаться можно – уж там-то никому не придет в голову «клопов» понаставить. У вас там есть какая-то клетушка, там и разместимся…

– Вас же не пустят…

– Меня? – искренне удивился Мокин. – В музей? В Кремль пускают.

– Простите, я не подумал как-то…

– Ничего, бывает, – добродушно кивнул Мокин. – Вы мне только покажете, кто решает, пускать или не пускать, вмиг уладим. Юля, солнышко, покличь Рената…

Юля посигналила, и парой секунд позже в машину торопливо плюхнулся Ренат, включил почти бесшумно замурлыкавший мотор.

– Давай в музей, – распорядился Мокин. – По дороге подрулишь к обменнику, разобьешь баксы.