Уже темнеет, и я начинаю прощаться. Напоследок говорю Лехе:

- Не сомневайся, все будет в лучшем виде. Готовь хрусты. Будет надо, чего хочешь достанем. Мы тут все дырки знаем. Главное, за дядю Илью держись.

- Я в своем городе тоже чего хочешь достану, - говорит Леха.

- Это какой такой? Вдруг залететь придется.

Леха хмурится.

- Придет время, скажу.

- Ну, гляди. Как знаешь, - усмехаюсь я. - Голову, значит, доверяешь, а как город звать - нет? Ну, чудик.

- Голову я тебе тоже не доверяю и ему, - возражает Леха, кивая на Илью Захаровича, потом, оглядевшись, многозначительно добавляет: - Если что тут не так окажется, вон он первый с двенадцатого этажа через окно навернется.

И нехорошая усмешка кривит толстые его губы.

- А ты за мной? - мягко спрашивает Илья Захарович.

- Ладно, замнем для ясности, - вмешиваюсь я. - До завтра.

Утром, на работе, я первым делом просматриваю суточную сводку происшествий по городу. Ничего, однако, что можно было бы "примерить" к Лехе, не случилось. Убийств по городу одно, причем в пьяной драке, и убийца тут же задержан. И все остальное тем более не имеет к Лехе никакого отношения. Три квартирные кражи совершены днем, когда Леха обедал в ресторане или уже сидел с нами. Два уличных грабежа произошли вечером; у мужчины сорвали шапку и у женщины отняли сумку с деньгами, - в это время Леха уже был у Ильи Захаровича, да и ждать от него таких мелочей не приходится. Одно изнасилование случилось поздно, когда Леха небось уже спал, а та женщина сначала пила с полузнакомыми мужиками в котельной, пьяная плясала там, ну, а потом побежала в милицию. И уже, конечно, не относятся к Лехе три автомобильных наезда на пешеходов, угон мотоцикла, два небольших пожара и пропавшие дети.