Леха с готовностью разливает по рюмкам водку. А Чума тем временем обращается ко мне и говорит с насмешкой:

- Ну, расскажи, Витек, как тут у вас честному вору живется. Как тут ваш великий МУР воюет, а? Трясетесь, значит?

- Живется трудно, - усмехаюсь я. - Но, как видишь, живем.

- Хорошие дела делаете, слыхал?

- Для кого хорошие, для кого и не очень, - туманно отвечаю я, как и положено в таких случаях. - Кто на что тянет.

- Есть чего предложить?

- А тебе что, в Москве делать нечего? - спрашиваю я насмешливо.

Слишком уж наседает этот блондинчик.

- Тихо, Витек, - улыбаясь одними пухлыми губами, с угрозой предупреждает Чума. - Тихо. Против шерсти не гладь. Ты ко мне, а не я к тебе пришел. Помни. Вот и говори, с чем пришел.

- Твой кореш за тебя, я гляжу, похлопотать решил, - я киваю на Леху, который с обычным своим, угрюмым видом слушает наш разговор, не пытаясь вставить и слово.

Когда я указываю на него, он в ответ только мрачно кивает, зажав в зубах погасшую сигарету, и тут же, словно спохватившись, тянется за спичками.

- Так. Пока ясно, что ничего не ясно, - констатирует Чума, не спуская с меня глаз. - Давай дальше, Витек, если есть что.

Не нравится мне его поведение, разговор, даже взгляд. И я чувствую, что и я ему тоже не очень-то нравлюсь. Но ведь я себя веду вполне нормально и поначалу даже дружелюбно. Я решительно ничем не мог его настроить против себя. Откуда же это явное недоверие, эта ирония, даже враждебность? Он с этим уже пришел, что ли? Тоже вряд ли. Тогда в чем дело? Очень это все странно. И надо быть начеку.

- Вон он говорит, маслята тебе требуются, - продолжаю я. - Так, что ли?

- Допустим, - осторожно соглашается Чума.

- Ну вот. А какая пушка у тебя, толком не знает.