Генерал Хорнер утверждает, что ему понадобится тридцать пять дней непрерывных воздушных налетов. К десятому дню ни один иранский самолет не оторвется от земли больше чем на шестьдесят секунд. Он говорит, что отвечает за свои слова и может поклясться погонами. – Госсекретарь водрузил очки на переносицу и уставился на президента. – Что касается наземных сражений, то у Ирана вряд ли имеются большие запасы снарядов для артиллерии и танков. Их дальнобойность не превышает девятнадцать миль. Нам известно, что снаряды уже доставлены передовым частям, но при такой малой дальнобойности все орудия будут располагаться в пустыне, без какой-либо маскировки. Наши летчики уверены, что они обнаружат и уничтожат их.

– Таким образом, без русских ПВО Хамени обречен?

– Как младенец, брошенный на съедение койотам, господин президент, – наклонил голову госсекретарь.

– Звучит оптимистично. Мне нравится это сравнение, будь оно проклято!

Президент встал, повернулся и поднял голову. С герба на него смотрел орел, сжимающий в когтях пучок стрел.

– Пусть ЦРУ займется русскими поставщиками комплексов ПВО, – промолвил президент, переведя взгляд на помощников. – И пусть они действуют решительно. Во имя господа нашего Иисуса Христа и демократии. Боже, храни Америку!

Произнося эти слова, президент напыжился на манер орла за своей спиной. А по окончании тирады сжал руку в кулак, будто держал пучок невидимых стрел, которыми собирался разить врагов своей великой державы.

На самом деле его рука была пуста.

II. В мире животных

Одесса цвела и пахла, утопая в зелени и сточных канавах. Канализация не успевала сливаться в море, растекаясь по улицам. Зато с питьевой водой случались перебои. Краны повадились перекрывать с сентября, как только сократилось поголовье отдыхающих. Горячую воду давали исключительно по выходным, а желающих помыться было столько, что жителям верхних этажей приходилось греть воду в баках и кастрюлях. Не слишком приятная процедура, учитывая регулярные отключения света на несколько часов.