— Кажется, я даже снов никаких не видел, — сказал Ник, тщетно пытаясь развязать свой галстук.

Алли тоже начала бить мелкая дрожь, когда девочка услышала, что она мертва.

— Нам не снятся сны, — проинформировал Любисток. — Так что кошмары вам не грозят.

Алли согласилась:

— Ещё бы, какие могут быть кошмары, когда сам внутри одного из них?

Она никак не могла поверить, что всё это происходит на самом деле.

Неужели она действительно мертва? Да нет, не может быть. Если бы она умерла, то проделала бы весь путь до конца туннеля и ушла бы в свет. И Ник тоже. Нет, они мертвы только наполовину.

Ник продолжал скрести лицо.

— Проклятый шоколад, никак не могу оттереть! Такое впечатление, что он въелся мне в кожу.

— Так и есть, — подтвердил Любисток. — Ты умер в таком виде.

— Чего?!

— Это как с твоей одеждой, — объяснил Любисток. — Она теперь часть тебя.

Ник глянул на пацана так, как будто тот только что вынес ему пожизненный приговор.

— Ты хочешь сказать, что теперь я буду ходить с измазанной физиономией и идиотским галстуком на шее до конца времён?

Любисток кивнул, но Ник ещё не был готов поверить ему. Он вцепился в узел галстука и рванул что было сил. Тот, естественно, не поддался.

Тогда Ник попробовал расстегнуть пуговицы на рубашке. И вновь неудача. Любисток засмеялся, и Ник ожёг его угрюмым взглядом.

Чем больше Алли и Ник впадали в отчаяние, тем сильнее Любисток старался угодить им. Он привёл их в свою хижину на дереве, надеясь, что от этого мрачное настроение его новых друзей улучшится. Любисток сам построил себе домик из призрачных ветвей, усеивавших подножие мёртвого леса. На самой вехушке дерева у него была платформа, и он показал Нику с Алли, как надо туда карабкаться. Когда его новые друзья взобрались туда, пацан столкнул их вниз. Они летели, натыкались на ветви и сучья, отскакивали от них, а потом ударились о землю. Любисток умирал со смеху. Затем он и сам прыгнул вниз, ожидая, что его новые друзья тоже животы надорвут, наблюдая за его кульбитами в воздухе, но те почему-то и не думали смеяться.