Ник отёр последние слёзы.

— А ты откуда знаешь? Всё, что ты умеешь — это скакать по веткам, как обезьяна. Ты же нигде не был, ничего не видел!

Любисток побежал к своему дереву и залез на вершину — на самую высокую платформу, висящую в сплетении тонюсеньких веточек. Там он уселся и погрузился в размышления.

«Они не уйдут! — твердил он себе. — Не уйдут, потому что я им нужен. Я могу научить их лазать по деревьям, прыгать с ветки на ветку... Я им нужен! Кто ещё покажет им, как жить, когда ты уже неживой?»

Здесь, на высоте, он хранил свои сокровища — пригоршню предметов, совершивших путешествие сюда вместе с ним, перешедших из мира живых в Междумир. Он нашёл их, когда проснулся после наводнения, забравшего у него жизнь — призрачные вещи, единственные, к которым он мог прикоснуться и пощупать. Эти предметы помогали поддерживать связь с его меркнущей памятью.

Здесь был башмак его отца. Мальчик частенько надевал его на собственную ногу, втайне надеясь, что наступит время, он вырастет и башмак придётся впору... Но он знал, что этого не случится никогда.

Здесь был попорченный водой ферротип

И наконец, здесь была кроличья лапка, по-видимому, принесшая Любистку не больше удачи, чем своему бывшему хозяину-кролику.

Когда-то у него была ещё и мелкая монетка, но её украл первый же мальчишка, на которого он напоролся здесь, в Междумире — словно деньги имели для них какое-то значение!

Все эти вещи он обнаружил, проснувшись на маленьком мёртвом пятне; и когда он сошёл с этого крохотного кусочка высохшей грязи на живую землю, его ноги тут же начали погружаться в почву. Это и стало его первым уроком. Двигайся, двигайся постоянно, иначе уйдёшь под землю. И он двигался, боясь остановиться, боясь уснуть.