— Всё! Сейчас я убью этого зашоренного верблюда! — бешено заорал в своем закутке бильдредактор Петя Громов.

В этот момент Игорь Горшенин со всей определенностью понял, что пришла пора собирать вещички на выход. В «Полях Кубани» ему больше не работать.

В том, что горбатой скотиной с искусственно ограниченным кругозором обозвали именно его, Игорь не усомнился. С детских лет Горшенина называли не Игорьком или Гошей, а только Игогошей. Приличные на первый взгляд имя и фамилия «Игорь Горшенин» в сочетании с длинным унылым лицом и крупными зубами жвачного животного не оставляли малолетним сочинителям кличек никакого простора для фантазии.

— Я убью тебя, слепошарое парнокопытное! — распахнув дверь в коридор, где топтался Игогоша, проорал взбешенный бильдредактор.

За его спиной в затемненном кабинете красиво светился большой дизайнерский монитор. В данный момент на нем застыла картинка, ради которой фотограф не поленился залезть в мусорный бак. В щель между его краем и крышкой открывался очень необычный вид на девчонок из модельного агентства — его владелец опрометчиво заказал редакции фотосессию на городских улицах. Игогоша находил эту свою работу весьма интересной. К сожалению, у «главного по картинкам» было несколько иное представление о творческих процессах и их желательных результатах.

— С чего ты взял, что можешь работать фотографом?! Какой из тебя фотограф, животное?! — гневно топая ногами, бесился чистоплюй и зануда Громов.

— Опять Игогоша съемку запорол? — понимающе хмыкнул проходивший мимо журналист Вася Лавочкин. — Да гони ты его в шею, Петька!

— В хвост и в гриву! — ехидно поддакнул вечный Игогошин злопыхатель и удачливый конкурент — маэстро унылого парадного фотопортрета Антон Иванович Дорожкин.