— Ты что, забыла? — удивился мой милый. — Мы же сегодня идем на заклание Барабанова!

— На помолвку, — машинально поправила я и беззвучно охнула.

Помолвка! Вечеринка! Мой шанс в очередной раз поразить своей неземной красотой всех дам и джентльменов в зоне прямой видимости!

Я оттолкнула стул-самокат и бросилась к зеркалу.

— Я надеюсь, ты не передумала? — заволновался Денис. — Или у тебя появились другие планы?

В голосе его зазвучало невысказанное подозрение.

— Появились, — мрачно подтвердила я. — Сказать, какие? Я хочу убить Маруську. Из-за нее я испортила себе прическу, макияж, настроение и всю вечернюю программу. Дениска, я не могу ехать к Русику, я кошмарно выгляжу!

Мне страшно хотелось шумно разреветься, но я удержалась и ограничилась символическим плаксивым хрюканьем: в дополнение к растрепанным волосам размазать по лицу весь макияж — это было бы уже чересчур даже для чокнутой Офелии!

— Не может быть! Ты всегда выглядишь просто замечательно! — возразил Денис с пылкостью, за которую я была ему искренне признательна. — Что случилось? Ты сломала ноготь?

— Ах, если бы!

Я вкратце описала любимому ущерб, который нанесла моей внешности работа над Маруськиными ошибками, и Денис поспешил меня утешить:

— И всех-то делов? Да ладно тебе! Сейчас заедем в парикмахерскую и быстро приведем твою голову в порядок! То есть твои волосы.

Мысленно я отметила эту его оговорочку (значит, Кулебякин думает, что мою прическу нормализовать можно, а с головой в целом беда непоправимая!), но цепляться за слова не стала (пока). Милый, спасибо ему, предложил не самое плохое решение.

— Ладно, я тебя жду!

Я спрятала в сумочку мобильник, достала влажные салфетки, косметичку с мазилками и сноровисто нарисовала себе новое лицо. Оно получилось вполне симпатичным. Было бы даже красивым, если бы его не портило злобное выражение, уместное не на помолвке, а на публичной казни. Как сказал Кулебякин — на заклании.