Он задумал штуку, которая принесла мне пять лет одиночного заключения и привела меня в эту проклятую камеру, где я сейчас пишу. И все эти пять лет я ничего не подозревал. Я ничего не знал даже о побеге, к которому он подговорил сорок вечников. Я не знал ничего, абсолютно ничего! Не больше меня знали и другие. Вечники не знали, как он их обошел. Начальник тюремного двора не знал, что и его обманули. Неповинней всех был Сэммерфорс. В худшем случае совесть могла упрекнуть его в том, что он пронес контрабандой немного безобидного табаку.

Но вернемся к глупой, безумной и вместе с тем мелодраматической махинации Сесиля Винвуда. Когда он утром встретил начальника двора, вид у него был торжествующий. Воображение его расскакалось без удержу.

– Да, груз пронесли, совершенно так, как ты сказал, – заметил начальник двора.

– Его хватило бы, чтобы взорвать на воздух половину тюрьмы, – подхватил Винвуд.

– Хватило чего? – спросил начальник.

– Динамита и фитилей, – продолжал глупец. – Тридцать пять фунтов. Ваш сыщик видел, как Сэммерфорс передал его мне.

Должно быть, начальник двора чуть не умер на месте. Я, право, сочувствую ему в этом случае – подумайте только, тридцать пять фунтов динамита в тюрьме!

Рассказывают, что капитан Джэми – таково было прозвище начальника тюремного двора – так и сел на месте и схватился руками за голову.

– Где же он теперь? – завопил он. – Давай его сюда! Сию минуту давай его сюда!

Тут только Сесиль Винвуд заметил свой промах.

– Я зарыл его, – солгал он. Он должен был солгать, потому что табак, упакованный в мелкие пачки, давно уже разошелся по рукам заключенных.

– Ну ладно, – проговорил капитан Джэми, – веди меня сейчас к этому месту!

Но, конечно, вести было некуда. Никаких взрывчатых веществ в тюрьме не имелось. Они существовали только в воображении негодяя Винвуда.

В большой тюрьме, как Сан-Квэнтинская, всегда найдется местечко, куда можно спрятать вещи. Ведя за собой капитана Джэми, Сесиль Винвуд поневоле должен был быстро соображать.