Вдруг да пришла беда. Игорь Лукич в неполные сорок лет стал совсем плохо видеть. А когда уже не смог работать, пошел к врачам. Врачи хорошего не сказали: отслоение сетчатки. Потетень, конечно, заинтересовался, почему выполнение его заказа приостановлено. Узнав, что дело в глазах Пилимонова, Потетень обозвал всех врачей недостаточно компетентными людьми и сказал, что поможет мастеру сам, но под условием полнейшей секретности.
Гелий Гелиевич привел мастера к себе домой. Жил он, оказывается, в своем доме довоенной и дореволюционной постройки. Какая у него была обстановка, Пилимонов уже почти не видел. Хозяин положил его на диван и не велел шевелиться и дрыгаться, если станет больно. А сам принялся держать Пилимонова за веки, чтобы не жмурился. Тут Игорь Лукич почувствовал, что в глазах у него начинается какое-то движение и щекотание, словно туда насыпали песку или маку. А потом стало и совсем больно, но терпения у мастера мелких дел хватало. Когда боль прошла, Пилимонов увидел, что живет его заказчик и благодетель очень хорошо посреди японского гарнитура за двадцать тысяч, где все, что хочешь. Когда Пилимонов спросил Потетеня, откуда у него столько много денег, Потетень сообщил, что он " в прошлом крупный академик и лауреат всех премий.
Благодарный Игорь Лукич принялся за дело с новой силой и рвением. На рабочем столе давно дошло дело не только до танков, но и до тяжелых бомбардировщиков. Начал Потетень поговаривать и о небольшом, но оперативном военном флоте. А как-то даже спросил, нельзя ли изладить маленькую атомную бомбочку - материалы он запросто достанет.
До некоторого времени Пилимонов считал Гелия Гелиевича просто за чудака, каким и сам был, конечно, и поэтому понимал, что каждый имеет право блажить по-своему.