— И за поддельный вексель на тебя в магистрате Хвалина зуб точат… — подхватил Флавиз. — Каллиграфическим почерком выписанный…

— А что такое Хвалин? Где это? Я снесу его раньше, чем Арк распашет Друнг!

— Пока что это тебе в Хвалине чуток не подстрогали отдельные части тела и не лишили тем самым возможности посещать сговорчивых девиц…

— Наглая ложь! За порочащие меня сведения вы, уважаемый Флавиз, никогда не получите патента на занятие магической деятельностью. И в «Пьяной свинке» будут гулять без вас!

Подвыпившие маги откровенно веселились, даруя друг другу всяческие привилегии и льготы, и составляя списки подлежащих уничтожению врагов.

Солей предложила составить отдельный список из цирюльников, портных и парфюмеров, которым задолжала Лив, и попавших в него бедняг отдать самой Лив на растерзание, чтобы той было из чего делать чудовищ для магистра Комнинуса.

Лив отпарировала тем, предложила Солей воспользоваться для создания монстров теми мужчинами, которые не одарили Солей любовью несмотря на все её чары, и добавила при этом, что побаивается нехватки места в подвалах, ибо таких кавалеров — легион.

Солей, улыбнувшись, сказала, что Лив ошибается, ведь всё её, Лив, любовники были из числа отвергнутых мужчин Солей, которые в поисках утешения кидались в объятия кого попало.

Арк щелком потушил кресло Солей, которое подожгла взглядом обидевшаяся Лив, и взмахом руки заделал дыру в своде зала, возникшую по воле обидевшийся Солей, захотевшей подставить подругу под холодные струи ночного дождя.

Флавиз затянул песню из репертуара завсегдатаев «Пьяной свинки».

Уга, вспомнив прошлое, задумчиво создавал фальшивые долговые расписки гномов уважаемых и зажиточных родов, наделяя их всеми возможными степенями магической защиты. Между блюдом и бокалом громоздилась уже целая стопа тончайших медных пластин.