— А может быть это она! — гоготнул Флавиз.

— Какое она, — возмутился Угус, — видишь вон ту кучку отдельно — точно он.

— А может быть, это волчьи, — заметил Флавиз. — Ух ты, от вольчих и я бы не отказался!

— Не испаритесь — щас пришью каждому! — рыкнул Кутул, не оборачиваясь и не прерывая движения скальпелем. — И по хвосту вдобавок!

Угус и Флавиз поняли его буквально — и исчезли, растворившись в воздух, оставив лишь носилки. Минуту спустя в подвал воровато просочился один Флавиз и уволок их.

Кутул работал.

Постепенно мясные куски и требуха сложились у него в тело, внешне неотличимое от человеческого, но покрытое сетью швов.

Кутул отложил в сторону иглу с окровавленной нитью и потянулся, хрустнув суставами. Отошел от стола, посмотрел на дело своих рук издалека, хмыкнул.

Снова подошёл к столу, взял левую руку сшитого тела и, сопя, принялся плотнее удавливать в разрезы на подушечках пальцев волчьи когти. Заново скрепил края, чтобы коготь самопроизвольно не выходил из плоти. Проверил правую руку. Потом ноги.

На свободном от клеток и столов полу Кутул, с кряхтением опустившись на колени, принялся вычерчивать странной формы фигуру, даже отдалённо не похожую на классическуие пенто- и прочие — граммы.

Начертив линии, маг достал кожаный мешочек с белым кварцевым песком и принялся насыпать поверх линий тонкие песчаные полоски.

В углах он укрепил глиняные чашечки, наполненные застывшим козьим жиром, крохотные змейки фитилей высовывались из них обугленными головками.

Окружив фигуру кольцом из обыкновенной пеньковой верёвки, Кутул зажёг светильники.

Крохотные, неровные огоньки больше чадили, чем освещали.

Кутул погасил все иные источники света и в полумраке зазвучали первые строки заклятья.

Тело поднялось над столом, медленно переместилось в воздухе, застыло над вычерченной магом фигурой.