Жалели люди магов Радуги, ох и жалели.

Пока они оборону держали, Нежить окорачивали, всё остальные прочие, которые по закону обязаны, даже и не шевелились.

Текла из Друнга зараза, как гной из раны, текла и не кончалась, — а этим всё плевать было, мол, нет прямых доказательств. Деревни разоренные, погосты разупокоенные им не в доказательства были.

И Дану наезжали по своим делам в города Империи с таким видом невозмутимым, словно и не их рук это дело. Ладно бы по сторонам глазами зыркали, людям в лицо смотреть стыдились — ведь нет, головы свои черноволосые задерут высокомерно — и шествуют, морды каменные.

Брезгуют вроде как… Вроде скотов для них люди, хуже гномов с орками.

И доходились, а не надо было людям пакости строить! Жили бы себе мирно — и горя бы не знали. Долго терпели, а переполнилась-таки чаша терпения народного, — и полетели как-то в Ежелине на ярмарке в мерзких Дану камни пополам с нечистотами.

А когда они стрелами ответили — тут уж и имперская стража, Нелюдью купленная — перекупленная, вынуждена вступиться была, сталь обнажить. Размазали этих остроухих по мостовой, целых косточек не оставили.

И в Хвалине такое же случилось. И в Остраге.

В Мельин понеслись гонцы с донесениями.

И началась война, богомерзкими Дану подло развязанная. Справедливая для людей война, освободительная.

* * *

После погромов, загадочным образом охвативших одновременно все три города, наиболее близкие к Друнскому лесу, началась новая война. Война с Дану, перечеркнувшая все мирные соглашения.

Легионы начали утюжить Дадрроунтгот, вытесняя оттуда его остроухих обитателей.

Первый натиск Дану отразили, заставили остановиться имперские манипулы.

В другое время и решение было бы другим, но выбора у Империи не было, — позади регулярные войска подпирали толпы самозванного народного ополчения, желавшего воздать нелюдям за все их злодейства.