Семеро переглянулись. Арк скривил губы, Кутул набычился.

Но Лив не устояла, не смогла побороть искушение покрасоваться в новом платье. Над её головой засветился небольшой шар, с лёгким хлопком взорвался, радужным облачком искр окутывая фигуру чародейки.

Когда облако рассеялось, Лив невозмутимо сидела в великолепном платье голубого бархата, лишь чуть поддёрнула обнаженным плечом, прикрытым полупризрачным палантином, похожим на сгусток утреннего тумана.

Вынести, что подруга в новом наряде, а она в старом — Солей не могла и резко щёлкнула пальцами.

Мерцающий синий шёлк окутал её, высокий тугой воротник, созданный в пику обнажённым плечам подруги, заставил подбородок с царственной надменностью приподняться.

Лив была обворожительна — Солей величественна.

Видя всё это, не чурающийся моды Арк пожал плечами, буркнул:

— Красное!

И протянул руку, уже облачённую в пышный, винно-красный рукав, отделанный алыми атласными лентами, за кувшином.

Гарам усмехнулся и галантно поцеловал ручку Солей. И заблистал шелковыми одеждами апельсиновых тонов.

— Пожар в Друнге! — фыркнула Солей.

Угус и Флавиз посмотрели друг на друга, сдвинули свои бокалы — и под их мелодичный звон свершилось преображение.

— Ты — лимон! — осклабился облаченный в зелёный бархат Флавиз.

— А ты — незрелый лимон! — отпарировал красующийся в светло-желтом атласе Угус.

— Баловство! — прорычал Кутул.

Он сидел в тёмно-буром, покрытом пятнами камзоле, в котором с одинаковым успехом колдовал в своей лаборатории, мастеря очередного обортня, потом бражничал в трактире на вырученные деньги, а потом с наслаждением спал в притрактирноё луже.

И менять такую замечательно удобную одежду на что-либо ещё не желал.