Ильмо завершил руну как положено, отводя от себя и своего рода гнев поверженного противника, и только тогда отступил назад, шатаясь от боли и усталости. Вытер со лба пот левой рукой — на правую, обожженную, и взглянуть было страшно.
Ель угрожающе скрипела, тряся колючими ветками. Знак Таара явно пришелся ей не по вкусу. «Испорчено дерево, — устало подумал Ильмо. — Интересно, какой колдун сглазил его? Оно теперь ни на что не годно, только сжечь, и чем быстрее, тем лучше… А все-таки я его одолел!»
Охотник, не удержавшись, от души пнул кривой ствол — и обернулся. Женщина встретила его испуганным взглядом. Все стояла, словно околдованная, прижимая к груди спасенного ребенка. Дитя так и не пошевелилось. «Малец-то ни разу даже не пискнул, — встревожился Ильмо. — Не помер бы!»
— Ты что же забрела одна в корбу? — сердито спросил он. — Или совсем умишко растеряла? Или не знаешь, что это проклятое место?
Женщина молча смотрела на спасителя. Совсем молодая девчонка; юбка поношенная, рубаха штопаная, как с чужого плеча, даже кенги
— Хоть бы о мальце подумала! Дай-ка его сюда, гляну, что с ним…
— А ты устал, охотник, — хрипло сказала вдруг молодка. — Его тебе не взять!
Ильмо взглянул на нее с удивлением… и тут ему вдруг померещилось, что девчонка как-то неладно усмехнулась — как оскалилась. Он отступил на шаг и в упор уставился на молодку, левой рукой неловко нашаривая на поясе нож. Чем дольше он смотрел на нее, тем ярче под человеческим обликом проглядывало нечто другое — поросшая редким белым мехом тощая тварь в обрывках платья…