Он пристально посмотрел на меня. В его взгляде не было недоверия – скорее в нем читалось искреннее желание постичь смысл сказанного.

– Наблюдают? – задумчиво переспросил он.

– Вот именно, – кивнул я. – Дэвид, я напуган. Я действительно боюсь. Если я поделюсь с тобой своими предположениями и скажу, кем, по моему мне–нию, является этот наблюдатель, ты поднимешь меня на смех.

– Неужели?

Официант поставил перед нами горячую выпивку, от которой исходил восхитительный аромат. Звуки пианино были едва слышны – опять что-то из Сати. Действительность все же достаточно прекрасна, чтобы даже такому сукину сыну и чудовищу, как я, хотелось продлить свое существование.

Мне вдруг припомнилась одна деталь. Два дня назад я слышал, как этот человек сказал дочери: «Я готов душу продать за такие уголки, как этот». В тот момент я находился далеко от них и, будучи простым смертным, не смог бы услышать ни слова. Однако до меня отчетливо доносился каждый звук, слетавший с губ моей жертвы. А его дочерью я был просто очарован. Дора – так ее звали. Дора… Она была, пожалуй, единственным существом на свете, кого действительно любил этот расплывающийся толстяк.

– Я думал о своей жертве – о человеке, из-за которого, собственно, здесь и оказался, – объяснил я, поймав на себе пристальный взгляд Дэвида. – И о его дочери. Они не намерены сегодня куда-либо выходить. Много снега, и ветер слишком холодный. Сейчас он отведет ее наверх, в номер. Она встанет у окна и оттуда будет любоваться башнями собора Святого Патрика. А я не хочу терять свою жертву из виду.

– Святые небеса! Неркели ты влюбился в эту парочку смертных?

– Нет-нет. Ничего подобного. Всего лишь новый вид охоты. Знаешь, он просто уникален – совершен–но самобытная личность. Я в восторге от него. С само–го первого дня, как я его встретил, меня не покидает желание поскорее напиться его крови, но с тех пор он не перестает меня удивлять. И вот уже полгода я повсюду следую за ним