Я улыбнулся. Мне нравился образ мыслей этого че–ловека. А еще больше мне нравился запах его крови. Я глубоко вдохнул, и ее аромат пронзил меня на–сквозь, мгновенно превратив в хищника. «Не спеши, Лестат, – приказал я себе. – Ты ждал этого момента несколько месяцев. Не торопи события». Он тоже чу–довище. Он стрелял в головы людей, он безжалостно убивал их ножом. Однажды он хладнокровно застре–лил не только своего врага – владельца маленькой бакалейной лавки, но и его жену. Женщина просто оказалась на его пути. А потом спокойно вышел на улицу. Это случилось в Нью-Йорке, давно, еще до то–го, как он стал вести дела в Майами и Южной Амери–ке. Тем не менее он помнил об этом случае, и потому я тоже знаю о нем.

Он вообще часто вспоминал о совершенных в про–шлом убийствах – а их было немало, – и, естествен–но, о них известно и мне.

Он внимательно рассматривал ноги ангела – или демона, или дьявола, как вам будет угодно, – и копы–та, которыми они заканчивались. А мне вдруг показа–лось, что крылья этого существа едва ли не упираются в потолок, и меня вновь чуть не пробрала дрожь. Однако я сдержался и успокоил себя тем, что стою на твердой земле и что ничего сверхъестественного не происходит.

Тем временем он успел снять пальто, под которым не было пиджака – только рубашка. Нет, это уже слишком! В распахнутом вороте рубашки я отчетливо видел его великолепную шею и то восхитительное место на ней, чуть ниже мочки уха, которое служит для многих одним из мерил мужской красоты.

Черт побери, не я это придумал! Всем известно, ка–кое значение придается пропорциям шеи у мужчин. Мне нравился он весь, целиком, но больше всего, ко–нечно, я ценил его ум и интеллект. Черт с ней, с азиат–ской красотой, и тому подобными глупостями, и да–же с его тщеславием, которое явно бросалось в глаза. Разум, вот что важно, разум, который был сейчас со–средоточен только на одном: на статуе, заставившей мою жертву на время забыть даже о Доре.