Это был настоящий шедевр готической архитек–туры, маленький аналог собора Святого Патрика, возможно даже более изысканный и замысловатый в деталях, жемчужина, сияющая на фоне серого и не–приглядного пейзажа большого города.

Я присел на ступени церкви и прислонился спи–ной к стене. Великолепная резьба, сохранившаяся на полуразрушенных арках, не могла не вызвать моего восхищения, а кроме того, под защитой освященных камней я чувствовал себя гораздо увереннее.

Я был убежден, что моего преследователя побли–зости нет, я не слышал его шагов и. не ощущал ни–каких сигналов из иной реальности – похоже, мой сегодняшний поступок не спровоцировал ничего по–добного. Еще я был уверен в том, что статуя вовсе не оживала, и раз в моем кармане лежат документы Род–жера, то пройдут недели, если не месяцы, прежде чем Дора обратит внимание на долгое отсутствие отца, однако истинная причина исчезновения навсегда останется для нее тайной.

Все, хватит об этом. Приключение осталось в про–шлом. Я чувствовал себя лучше, гораздо лучше, чем во время беседы с Дэвидом. И правильно сделал, что все-таки вернулся обратно в квартиру и еще раз взглянул на ужасную статую из черного гранита.

Оставалась только одна проблема: мне казалось, что я буквально пропитан запахом Роджера. Роджер… До определенного момента он оставался для меня бе–зымянным – «жертвой», не более. Однако теперь я называл его Роджером. Это что, свидетельство пробу–дившейся любви к нему? Роджер, так его называла Дора, а еще – папочкой, Роже, просто отцом… «До–рогая, это Роже, – говорил он, звоня ей из Стамбула. – Ты можешь приехать во Флориду? Всего на несколько дней. Мне нужно поговорить с тобой…»

Я вытащил фальшивый паспорт. Ветер был обжи–гающе-холодным, снег больше не падал, а тот, что ле–жал на земле, постепенно превращался в твердую корку. Ни один смертный не стал бы сейчас сидеть вот так, в узком пустом проеме церковной двери, но мне здесь нравилось.