– Ты имеешь в виду какое-нибудь фальшивое ре–лигиозное чудо?

– А что же еще? Она не представляет, как можно спасти мир без чуда. И ты можешь сделать это для нее.

– И ты остался в этом мире, преследовал меня и пришел сюда только ради того, чтобы обратиться со столь ничтожной просьбой? – Я был поражен. – Те–бе самому не будет прощения, и душу твою уже не спасти. Ты покойник. Но даже в этих обстоятельствах ты остаешься вымогателем и преступником. Ты только послушай, о чем ты просишь! Чтобы я совершил фальшивое чудо для Доры! Неужели ты думаешь, что ей бы это понравилось?

Он застыл от изумления и был настолько поражен, что далее не почувствовал себя оскорбленным.

Поставив бокал на стойку, он молча обвел взгля–дом бар и задумался. Он казался исполненным до–стоинства и выглядел лет на десять моложе, чем в тот момент, когда я его убил. Любой, кто призраком воз–вращается в этот мир, стремится принять для этого привлекательный облик. Вполне естественное же–лание. Глядя на него, я чувствовал, как внутри меня крепнет и разрастается неизбежное в таких случаях и роковое для меня восхищение доставшейся мне жерт–вой: «Мсье, в моих жилах течет ваша кровь!»

Роджер повернулся ко мне.

– Ты прав, – свистящим шепотом заговорил он. – Совершенно прав. Я не должен вступать с тобой в сговор ради совершения для нее фальшивого чуда. Она ни за что бы не одобрила столь чудовищную сделку.

– Ну вот, теперь ты говоришь как благодарный мертвец

Он издал короткий презрительный смешок, но тут же вновь помрачнел и тихо произнес

– Лестат, ты должен позаботиться о ней… хотя бы какое-то время…

Я не ответил, и он продолжал настаивать:

– Недолго, пока все не уляжется и репортеры не оставят ее в покое; пока не кончится весь этот кош–мар и она не придет в себя и не вернется к своей вере, пока она не станет прежней Дорой. У нее своя жизнь. Лестат, она не должна страдать из-за меня, тем более из-за меня! Это несправедливо!