К тому времени когда блистательная ворона дочитала свое послание, в глазах большинства взрослых появилась тень понимания и страх. Птица закашлялась, скрежеща и стуча, как несмазанный двигатель, и тут уж лица всех присутствующих исказились от ужаса.

– Белоу! – вскрикнул Дженсен за секунду до того, как птица рванула и во все стороны полетели шестеренки, пружинки и металлические перья вперемешку с облаком желтого дыма.

Я слышал, как люди кричали и кашляли. Пытаясь спастись бегством, они спотыкались друг о друга и топтали несчастных, которых взрывом сбило с ног. Каков бы ни был состав этого дыма, он так жег глаза, что из-за пелены слез ничего не было видно. На счастье, в моей руке по-прежнему лежала вуаль, и я закрыл этой тканью рот и нос.

Спотыкаясь, я стал спускаться к реке, что текла прямо возле рынка. Глаза понемногу промылись слезами, и я уже мог разглядеть, где кончается берег. Добравшись до берега, я бросил свой мешок и камнем рухнул в воду. Я опустился на самое дно, и неторопливый поток подхватил меня, смывая едкий дым с лица и одежды. Когда держаться под водой стало уже невмочь, я выплыл на поверхность и вздохнул полной грудью. Смыв с себя скверну Создателя, я подплыл к берегу и выбрался из воды.

С рыночной площади доносились стоны раненых. Я понимал, что должен вернуться и помочь им, но голова отчаянно кружилась, и я повалился на спину, позволив себе немного передохнуть. Глядя в безоблачное небо, я глубоко дышал, пытаясь успокоить нервы. Мысли мои были только о Белоу и о том, как наивны мы были, поверив, будто он оставит нас в покое. Пока я старался овладеть собой, память вернула меня в стены Отличного Города, где я носил титул Физиономиста первого класса. Много лет я выполнял приказы Белоу и «читал» лица людей, прикладывая кронциркуль ко лбам, скулам и подбородкам, чтобы выяснить их моральный облик.