На этот дом мы набрели на третий день скитаний по лесам, по понятным причинам избегая деревни. Усадьба являла собой вид самый плачевный. Ощущение, что лет двадцать здесь никто не жил, не оставляло меня. Конюшни и дворовые постройки исчезли раскатанные по бревнышку, как и крыша. Пруд весь зарос, но на берегу еще стояли развалины кузни, где самой примечательной деталью была наковальня и валявшаяся на земле дверь с выжженным клеймом, на котором можно было прочесть: -Его Императорского Ве...
Грабеж имел место не далее одного месяца назад, поскольку бумага еще не разбухла от дождей или росы. Видимо книжные шкафы мужики просто переворачивали и утаскивали, посчитав что книги - последняя вещь в хозяйстве, которая может пригодиться.
Вечерело, и легкий пока еще туман размывал краски на дальнем берегу пруда...
Май 1992 (Влад)
Нас попробовали взять почти сразу, в двадцати километрах от города, как только мы взлетели на очередной подьем. Две шестерки заблокировали дорогу, возле них помахивая полосатым жезлом стоял гаишник, и с ним трое черных с автоматами.
– Мишель, где ключи?
– Старый фокус?
– Для них новый!- сказал я, перебрасывая на нейтральную, и медленно подьезжая к засаде.
– А если гранату?
Я и Минька курьеры, два раза в месяц возим в Московский банк по три с половиной миллиона рублей. Всегда одна и та же сумма. Мы служили в одной части, сначала пришлось уволиться мне, Мишель на год позднее. Вместе работали на электронном заводике, пока были заказы. В прошлом году весной, мы встретили в ресторане сослуживца, он уже работал начальником охраны у босса, свинья редкостная. Вот так мы и попали на эту работу. Нас уже пытались задавить два раза, но не получилось. Сегодня видимо не тот случай. Если уж менты помогают, значит прихватили нас крепко. За такие деньги они могли на каждом километре посты натыкать, и головы нам открутят, к гадалке не ходи.