Я машинально утёрлась. Ну да, кровь во все стороны. А чего я ожидала — тёплого летнего дождика?

Вообще, к смертям после пары лет в доблестных органах привыкаешь. Трупы различной степени сохранности в позах, далёких от благопристойных, перестают сниться, вызывать рвотные рефлексы и вообще — быть предметом, достойным большего, чем открытое оперативно-розыскное дело. Как говаривал однажды вдрабадан пьяный Мурчалло: "Труп — это главный вещдок по делу о смерти гражданина". И требовал, помнится, оный вещдок отдать в комнату хранения вещественных доказательств. Да, под большим градусом был тогда гражданин начальник…

К смертям привыкаешь, отращиваешь толстую, не раз начальством дублёную шкуру, и уже кажется, что тебя ничто не может выбить из колеи. И тут случается нечто, напоминающее: ты — всё ещё человек, пусть и мент поганый.

Я сунулась было помочь, но тут же опомнилась: травма Дейвина явно несовместима с жизнью в момент причинения. И тот, кто эту травму причинил, где-то рядом.

Но где? Я лихорадочно вертела пистолетом во все стороны, пытаясь отыскать убийцу. Тихо и пусто. Никто не мог зайти… блин, какое там "зайти", я ведь держала дверь в поле зрения! А за спиной у меня была стена. Обычная, простая стена! Даже проклятый чёрный круг — слева. Ещё один потайной ход?

Сглупила. Чересчур понадеялась на свои силы. Надо было сразу вызывать наряд. Задним умом, конечно, все крепки, но мне теперь, чую, эта самодеятельность аукнется.

Ладно, двум смертям не бывать… Хорошая пословица, учитывая, что нас тут было двое. Я подошла к мёртвому Дейвину, стараясь не вступать в кровь — задача почти безнадёжная, две артерии как-никак, а в Дейвине, учитывая комплекцию и рост, крови было литров под шесть.