Измена ветреной девицы оказалась последней каплей. Генд нашёл трактир, в котором Руквар праздновал привалившее семейное счастье — долго искать не пришлось, "Сытая утроба" всегда использовалась купеческой гильдией для подобного рода увеселений. Фонтан дерь… эээ… в общем, очень высокий фонтан с сомнительным, а точнее — несомненно специфическим запахом забил из праздничного торта. Чтобы гостям не было обидно, из окон тоже ударили струи…

— Один из младших стражников заходит отлить — а там всё это… убывает и убывает. Говорит, скоро заблестит.

— Хм… Милый, как считаешь, следует ли тебе считать первоочередное очищение выгребных ям городской стражи взяткой?

— Не думаю, радость моя. Но вот что мне делать с этим… происшествием? Оно несомненно относится к нашему ведению.

Я задумалась.

— Хулиганство, совершено с особым цинизмом, в публичном месте, с явным проявлением неуважения к обществу… С другой стороны — преступление совершено впервые, ранее обвиняемый не привлекался, по месту работы характеризуется позитивно, Руквара не любят в городе, так что общество будет признательно за публичное выражение общественного мнения… — я заметила ошалелое выражение на физиономии Ливиса, ехидную улыбку супруга, и поняла: меня снова занесло. — В общем, погрози ему пальцем, объясни, что он поступил нехорошо, впредь такую радость горожанам доставлять не надо — уж будто ты не найдёшь, что сказать? Можешь штраф с него взять или отработку назначить.

— Как ты мудра, моя бесценная, — торжественно произнёс муж, переглянулся с Ливисом — и оба расхохотались снова. Мужчины…

— Возвращаясь же к удавленникам… — нас снова прервали.