Первый выход в мир всегда сродни лотерее — какой шарик выпадет. Если нет точных координат и привязки, можно вполне угодить в штормовое море или на вершину пятикилометровой горы. Или в центр вражеского лагеря. Конечно, техника производит какие-то вычисления и прикидки, но...

Палец на спусковом крючке, глаза смотрят сразу во все стороны, ноги готовы дать деру. И нервы — сжатая пружина...

Установка выбросила нас в самый центр крохотной рощицы на берегу довольно широкой реки. Рядом с одноэтажным строением. Взгляду предстал типичный дом европейского стиля. Каменная основа, стены из кирпичей, крыша, покрытая черепицей. Правда, крыша носила следы разрушения. И стекла в окнах отсутствовали.

Мы привычно заняли круговую оборону, и пока Харким разворачивал аппаратуру, внимательно наблюдали за местностью, отмечая любую постороннюю активность. На востоке от нас что-то гудело. Высоко в небе явственно промелькнул темный силуэт, меньше всего напоминающий птицу. Вдобавок Толик сумел рассмотреть вдалеке нечто похожее на дорогу. Асфальтированную.

– Почти триста источников радиоизлучений, — доложил Харким. — Это в радиусе двухсот километров. И еще около семисот в районе тысячи километров.

– И куда нас вынесло? — повернулся к нему Антон.

Харким пожал плечами. Вид у него был слегка виноватый.

– У нас весьма поверхностная привязка по месту. Вероятность попадания в заданную точку — пятьдесят процентов. Видимо, мы угодили в район, где хозяйничают равитанцы.

– Да. Причем весьма активно хозяйничают, — вставил Марк, продолжавший следить за местностью в бинокль. — На девять часов что-то такое летит с приличной скоростью.

Для удобства ориентирования наместности существует множество способов. Один из них — разбивка района на двенадцать частей, как на часах. За двенадцать берется либо направление движения, либо солнце. Когда мы сидим на месте, обычно используем второй вариант. Как сейчас.