Расстояние между машинами сократилось до двадцати метров. Можно было без труда различить не только опознавательные знаки на бортах, но и следы от пуль. Только лица врагов не различить — защитные колпаки затянуты маскирующей тонировкой.

«Болеро» вдруг качнулся и едва не ударил книп бортом. Спас пилот, вовремя заметивший маневр врага и уведший машину в сторону.

Судя по рискованному маневру, противник получил приказ остановить разведчиков любой ценой. И командир вражеской машины решил использовать самоубийственный прием из арсенала летчиков прошлого — таран.

– До леса совсем немного! — воскликнул лейтенант, с надеждой глядя на приближающуюся стену массива.

Но его радости никто не разделял. Если даже удастся сесть в лесу, то никакой гарантии, что враг не отыщет их в ближайшие полчаса. Да и что потом? Топать пешком на базу? Это не один месяц пути. А связи со своими нет.

Пилот внимательно наблюдал задействиями вражеской машины, готовый отреагировать на новую попытку тарана. Но враг немного приотстал, словно выжидая удобный момент. А потом вдруг прибавил скорость, подходя к книпу буквально вплотную.

– Командир, есть связь! — вдруг заорал помощник, потрясая радиостанцией. — Есть!

– Передавай сообщение! — рявкнул лейтенант, напряженно следя за врагом. Он разгадал маневр врага. Тот хотел расстрелять книп с минимальной дистанции, повредив двигатель. Две-три очереди в одно место, и броня не выдержит. — Передавай быстрее.

– Делаю!

Короткое сообщение уже было подготовлено. Два нажатия клавиш и сообщение, спрессованное по времени до десятитысячной доли секунды, вылетело в эфир, где в плотной завесе помех на короткое мгновение возникло окно.

Лейтенант подумал, что противник хорошо подготовился к вторжению, раз оснастил машины охранения системами постановки помех. Видимо, у них произошел сбой программы или помощник в поисках окна залез уж в вовсе запредельные частоты.