Лишь через четыре года я получил известие от Аридеи. Она напала на след девицы, та жила в Махакаме с семью гномами, которых она убедила в том, что грабить на дорогах лучше, чем загрязнять себе легкие пылью в шахтах. Почти все называли ее Колючкой, потому что она любила пойманных людей сажать на кол живьем. Аридея несколько раз нанимала убийц, но никто не вернулся. Затем охотников на такое стало трудно отыскать, потому что Колючка стала по-своему знаменита. Мечом научилась владеть так, что редкий мужчина мог сравниться с нею. Вызванный, я тайно прибыл в Крейден, лишь затем, чтобы узнать, что кто-то отравил Аридею. Все считали, что это сделал сам Фредефальк, подыскавший себе мезальянс помоложе и поядреней, но мне кажется, что это была Ренфри.

- Ренфри?

- Это ее имя. Как я сказал, она отравила Ариадну. Вскоре после этого и князь Фредефальк погиб, во время охоты, в странных обстоятельствах, а старший сын Аридеи без вести пропал. Это тоже, должно быть, работа девчонки. Я говорю - девчонки, а ведь ей тогда было уже семнадцать, и она уже подросла.

- К этому времени, - продолжал чародей, сделав передышку, - она и ее гномы уже были ужасом всего Махакама. Только в один прекрасный день они из-за чего-то поссорились, не знаю, то ли из-за добычи, то ли перепутали порядок ночей в неделе, в общем, они все друг друга перерезали. Семеро гномов ночи длинных ножей не пережили, зато Колючка осталась жива. Но тут уж на месте оказался я. Мы встретились тогда с глазу на глаз - она сразу же меня узнала и поняла, какую роль я сыграл тогда в Крейдене. Я говорю тебе, Геральт, я еле успел тогда выговорить заклинание, и руки у меня тряслись, когда эта дикая кошка неслась на меня с мечом. Я упаковал ее в превосходную друзу горного хрусталя, шесть локтей на девять. Когда она заснула летаргическим сном, я сбросил друзу в шахту гномов и обрушил ствол.

- Паршивая работа, - прокомментировал Геральт. - Все это можно расколдовать. Ты что, не мог спалить ее? У вас же столько чудных заклинаний.