Сходство было немногим больше чем между мечтой и реальностью. Для того, что бы походить на сон, видения были слишком логичны. Краски в жизни были не ярче, но выглядели иначе. Можно было сконцентрировать внимание на каждой детали, даже если она не имеет никакого значения.

Разве важна причудливая мозаика, украшавшая потолок, плавные переливы цвета? Все это бесполезно. И я не замечал подобных вещей, когда видел будущее. Я еще не знал, красивы ли они — но это не уменьшало моего интереса. Все это было реально.

И ощущение собственного тела, еще совсем маленького — не больше полуметра — но сильного, несмотря на долгий сон. Похоже, он не причинил мне вреда…Хотелось двигаться, взлететь, или хотя бы попытаться это сделать. Но подобный шаг был бы опрометчивым. А мне очень хотелось жить. Особенно — после того как я понял, насколько это интересно. Только совсем юное существо может получить столько впечатлений, просто глядя в тонкую щель, появившуюся в яйце.

Я знал, что это отец стремится освободить детеныша, живым или мертвым. Мне хотелось увидеть его и мать. Я представлял себе их внешность, но смутно, ведь это не имело значения, и слабо отразилось в видении. Ждать оставалось немного. Свет…каким ярким он казался тогда. Настолько, что я зажмурился и чихнул. Должно быть, это выглядело трогательно и забавно, по крайней мере, так потом говорила мне мать.

И именно ее голос был первым, что я услышал, вылупившись.

— Бедняжка… — Я не чувствовал себя таковым. Напротив. Но от моего поведения сейчас зависело слишком многое. Жалость была мне необходима — ведь тех, кому сочувствуют, о ком заботятся, очень часто любят. В моем случае все должно было произойти именно так. Я открыл глаза и сжался в клубочек.

Мои действия в данной ситуации были очень важны, и их именно поэтому прекрасно мне известны. Нужно было только воспроизвести в точности все телодвижения из самого оптимального варианта развития будущего. Большие глаза и испуганный взгляд крохотного, беспомощного с виду существа. Мне удалось изобразить это в совершенстве. И мать опустилась перед разбитым яйцом, осторожно поглаживая меня и приговаривая, что-то успокаивающее.